Семья из большого города наконец-то сбежала от шума и суеты. Они купили старый добротный дом в маленьком американском городке, где кругом вековые дубы и сосны, а соседям можно доверять, а воздух такой чистый, что голова кружится. Мечта, да и только.

Дети сразу влюбились в новый двор, взрослые начали потихоньку обустраиваться. Лето шло своим чередом, и вот местные рассказали, что скоро будет старинный праздник, который отмечают здесь с незапамятных времён. Что-то среднее между нашим Ивана Купалой и чем-то своим, языческим. Костры, венки, песни до утра. Звучало красиво и безобидно.

Всё и собрались на большой поляне у леса. Людей пришло много, все свои, все улыбаются. Дети бегают, взрослые угощают друг друга домашним вином и пирогами. Музыка, смех, огни отражаются в глазах. Казалось бы, лучше вечера и придумать нельзя.

А потом пропала младшая дочка. Ей всего девять, светловолосая, в белом платьице. Сначала думали, заигралась где-то рядом. Позвали раз, другой. Тишина. Родители кинулись искать, но соседи подключились. И вот что странно, никто особенно не паникует. Будто все знают что-то, чего не знают новенькие.

Ночь становилась всё гуще. Где-то вдалеке, за стеной деревьев, мелькали другие огни. Не те весёлые костры праздника, а что-то низкое, красное, злое. Мама девочки почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она схватила мужа за руку и прошептала: там, в лесу, что-то происходит.

Они пошли пошли по едва заметной тропинке. Чем дальше, тем тише становилось вокруг. Пение стихло, смех пропал. Только треск сучьев под ногами и тяжёлое дыхание. А потом увидели. На небольшой поляне стоял старый каменный храм, весь чёрный от копоти. Вокруг него люди в длинных тёмных одеждах. Лица скрыты капюшонами. В центре огромный костёр, и в огне что-то шевелится.

Мама хотела крикнуть, но голос пропал. Она только крепче сжала руку мужа. И тут из толпы вышел высокий человек и спокойно, будто о погоде, сказал: всё идёт как должно. Девочка уже выбрана. Сегодня ночью Лукавый проснётся.

В эту минуту родители поняли: городок, который казался таким уютным и добрым, хранит свою страшную тайну уже сотни лет. И теперь их дочь стала частью древнего обряда, от которого никто никогда не отказывался. Потому что отказаться значит самому лечь в тот костёр.

Ночь ещё не кончилась. А в глубине леса уже слышался низкий, довольный смех того, кто ждал этого дня очень долго.