В начале ноября 1971 года Ленинград жил своей обычной жизнью. Холодный ветер гнал по Невскому мокрые листья, а в коммуналках пахло керосином и борщом. Именно в эти дни Сергей Довлатов пытался понять, куда дальше идти со своими рассказами.

Он уже написал много историй, которые потом назовут шедеврами. Но тогда ни один журнал не брал их в печать. Редакторы возвращали рукописи с вежливыми отказами или просто молчали. Довлатов шутил, что скоро сможет оклеить обоями всю комнату отклоненными текстами.

Каждое утро он просыпался в маленькой комнате на улице Рубинштейна. Рядом спала дочка Катя, которой едва исполнилось пять лет. Жена Лена собиралась на работу и тихо ругалась, что опять нет денег на нормальную еду. Сергей брал в руки папку с новыми рассказами и шёл искать, кому бы их показать.

Друзья собирались у кого-нибудь дома, пили дешёвое вино и читали друг другу стихи. Иногда заходил Иосиф Бродский, которого уже пару лет как выслали из страны. Он приезжал тайком, чтобы повидаться с близкими. С Довлатовым они могли часами говорить о литературе, о том, как жить, когда тебя не печатают и не признают.

В эти же дни в Ленинграде кипела настоящая культурная жизнь. В маленьких театрах ставили смелые спектакли, художники устраивали выставки в квартирах, музыканты играли джаз в подвалах. Всё это существовало как будто параллельно официальной культуре, в своём отдельном мире.

Довлатов работал грузчиком на заводе, иногда подрабатывал в газете, писал репортажи под чужим именем. Он носил тяжёлые ящики, а в голове крутились новые строки. Вечером приходил домой уставший, но всё равно садился за стол и писал до глубокой ночи.

Близкие видели, как трудно ему приходится. Лена понимала, что муж талантлив, но иногда просила подумать о семье, о стабильности. Довлатов не умел жить иначе. Он говорил, что если не будет писать, то просто перестанет быть собой.

К 8 ноября стало ясно, что оставаться в Ленинграде дальше смысла нет. Скоро придётся уезжать, сначала в Таллин, а потом, возможно, ещё дальше. Но даже в эти тяжёлые дни он не терял чувства юмора и умения видеть в людях хорошее.

Фильм показывает именно этот короткий кусочек жизни. Несколько обычных ноябрьских дней, наполненных разговорами, надеждами и тихим отчаянием. Через судьбу одного человека мы видим целую эпоху, когда талантливым людям приходилось выбирать между совестью и спокойной жизнью.

Ленинград Довлатова остался в прошлом, но его книги читают до сих пор. Они такие же живые и честные, каким был сам писатель в те холодные ноябрьские дни 1971 года.