Фомич уже давно живет один в старом доме на краю деревни. Дети разъехались по городам, внуки видят его раз в год, если повезет, а то и реже. Каждый раз, когда он звонит, разговор длится три минуты: все заняты, все спешат. Он кладет трубку и долго смотрит в окно, где за стеклом качаются голые ветки.

В свои семьдесят с лишним он решил, что так дальше нельзя. Сидеть и ждать, пока кто-то сам вспомнит про старика, - это не его характер. Фомич всегда был из тех, кто берет дело в свои руки. Поэтому он придумал план. Простой и, как ему казалось, безотказный. Он позвонил каждому по очереди и тихим, усталым голосом сообщил, что врачи нашли что-то серьезное. Очень серьезное. Времени мало. Приезжайте, пока я еще в сознании.

Дети переполошились. Старшая дочь отменила командировку, сын взял отгулы, младшая с мужем и двумя детьми примчалась на первой же электричке. Дом, который годами стоял полупустой, вдруг наполнился голосами, шагами, запахом жареной картошки и детского шампуня. Фомич лежал на диване, укрытый пледом, и смотрел на эту суету с тихой радостью. Наконец-то все вместе.

Но примирение оказалось делом непростым. Дочь сразу начала переставлять мебель и ругаться, что отец годами не мыл окна. Сын привез бутылку коньяка и пытался говорить о жизни, но быстро переходил на обиды десятилетней давности. Внуки сначала стеснялись, потом разбегались по комнатам с телефонами. А Фомич лежал и понимал: все собрались, но никто по-настоящему не разговаривает. Просто делают вид, что приехали по делу.

Прошла неделя. Напряжение росло. Кто-то хлопал дверью, кто-то молчал целыми днями. Фомич чувствовал, что его спектакль вот-вот рухнет. Дети уже начали коситься друг на друга с подозрением: а вдруг отец придумал всю эту историю? И тогда он решился на последний ход. Утром, когда все собрались за столом, он тяжело поднялся, подошел к серванту и достал старую жестяную коробку из-под печенья. В ней лежали письма. Те самые, которые он писал им много лет назад и никогда не отправлял.

Он раздал конверты каждому. Там были не нотации и не упреки. Просто воспоминания: как дочка в пять лет тащила его за руку смотреть на звезды, как сын в двенадцать сам починил велосипед, как младшая однажды спрятала всех котят под кроватью, чтобы их не отдали. Фомич смотрел, как они читают, и впервые за много лет видел, что у них меняются лица. Кто-то шмыгал носом, кто-то отводил взгляд. А потом старшая дочь просто подошла и обняла его так крепко, что он чуть не задохнулся от неожиданности.

Конечно, не все стало идеально в один момент. Еще будут ссоры, недосказанности, старые обиды, которые вылезут в самый неподходящий час. Но в тот день, когда коробка опустела, а на столе стояли чашки с остывшим чаем, Фомич понял: он добился главного. Они снова стали семьей. Не идеальной, не гладкой, но настоящей.

А вечером, когда все разошлись по комнатам, он сел у окна и улыбнулся в темноту. План сработал. Ну… почти.